Фото детей в военной форме к 9 мая

Давайте на правах психолога, имеющего немалые представления о детской психике, скажу почему так не надо делать? Одевать детей в военные одежды, фотографировать и называть это празднованием? Потому что это романтизация и украшательство самого страшного в нашей жизни — войны.
Воспитательный посыл, который получают через подобные действия взрослых дети — что война это здорово, это праздник, потому что потом она оканчивается победой.
А надо не так.
Война оканчивается непрожитыми жизнями с обеих сторон. Могилами. Братскими и отдельными. На которые даже порою некому ходить поминать. Потому что войны не выбирают сколько живых из одной семьи взять платой за невозможность людей жить в мире. Войны вообще не выбирают — наши и не-наши. Просто берут плату бесценным. Вот это нужно доносить до детей.

Дети не должны ходить в военной форме. Для большинства из наших предков, встретивших военные годы, эта одежда была посмертным одеянием.
Военная форма это одежда для смерти: делать преждевременную смерть, встречать её самому. Преждевременно. Оставляя следы горя везде, где ступают такие вот форменные сапоги.

Детям нужно покупать одежды про жизнь, а не про смерть.

Как человек работающий с психикой, я очень хорошо понимаю, что чувство благодарности может переполнять.

Может прийти желание попраздновать «в едином порыве». Радость единства — согласия на ценностном уровне — это великая человеческая радость. Нам по человечески важно проживать что-то вместе… Хоть то радостная победа, хоть то скорбная память.

И впереди у нас такая важная дата. Готовясь к ней, вслушайтесь в то, чем она звенит лично вам.
Мы все с вами родом из общества, где указания как правильно жить, думать и чувствовать выдавались сверху.

Но сегодня мы можем выбирать. Например — осознание. Что ни одна общность не стоит того, чтобы платить за неё через облачённых в одежду для смерти детей.

Мирного неба нашим детям. И трезвой нам памяти. Пусть даже в одиночку, не вместе с теми, кто вот так.

Родительство – это навсегда

Родительство — это навсегда. Пока мы живём, мы будем его продолжать. Раз уж начали.
Невзирая на процесс сепарации — эта связь навсегда. Мы никогда не станем независимы абсолютно от уже произошедшего.
Дать жизнь — дать место факту появления во внутреннем пространстве новой координаты. Отныне и навсегда этому факту должно быть отдано место в нашей душе.
В тонких психических планах нет понятия ошибки или отмены действия. Двоичный код — 0/1, плюс/минус, да/нет, было/не было. Раз «было» — значит неизменяемо есть.

Этим фактом мы останемся повязаны не только биологически. Ребёнок об мать (об родителей) развивается, а личность матери (родителя) — делает это об ребёнка. Возраст лишь усложняет (наверное правильнее сказать — утоньшает, углубляет) нашу связь, выводит через неё на новые уровни эволюции сознания.

Быть Родителем…
🌸младенца,
🌱малыша,
🌿подростка,
🌳взрослой женщины или мужчины…
— очень разные состояния и душевные задачи.

Но что точно не меняется — это то, что быть им не перестанешь никогда. Меняются функции и возможности, не меняется суть взаимосвязи “Я твой родитель, ты моё дитя”. И это значимо.

Никакие “ты мне больше не мать/ты мне не дочь” не отменят уже состоявшегося.
Так же как — “теперь это твой новый папа” и “я вычеркнула биологического отца из жизни сына”.

Ничего нельзя вычеркнуть, исправить на уровне факта. Можно лишь изменить своё отношение к факту. Например, прожив свои чувства и перестав о конкретный факт раниться.

Никакие ссоры или модное нынче “дистанцирование” не помогут избежать встречи с чувствами, которые связывают нас с нашими родителями и детьми.

Физическая дистанция может приносить эмоциональное облегчение лишь как инструмент — выйти из контакта в настоящем, чтобы переварить прошлое. Но никакого тотального дистанцирования от собственных чувств про детей (или родителей) без ущерба для нашей адекватности не существует.

/автор фото Н.Сергеева/

Существует прочная вневременная связь. С обязательно имеющимся точным местом для неё во внутренней реальности каждого. Иногда знание об этом очень помогает.

Психика – система

Человеческая психика явление системное. Все части системы взаимовлияют друг на друга.
Можно не быть родителем в социальном смысле, но являясь родителем в биологическом контексте, человек любого пола получает более усложнённую карту психического.

Возможности развиваться, усложняться, отстраиваться от и об ребёнка/родителя… и невозможность не учитывать это — то, что мы приобретаем, входя в систему, или образуя её.

Факт появление ребёнка усложняет существующие системы на еще один неоспоримый элемент. Даже если ребёнок не был доношен — состоявшая беременность, как событие, находит своё место в психическом обоих партнёров.

Мы можем сколько угодно играть в социальные игры — отбирая или выдавая родительские права — всё это будет касаться только внешнего, правового поля. Психика человека навсегда содержит реальные факты детско-родительской принадлежности — и в приоритете значимости будут именно они.

Именно в этом месте и таятся причины многих недоразумений и, невероятно мешающих нашей жизни, ложных убеждений.

«У меня больше нет сына!», «Ты мне больше не мать!», «Какой он тебе отец? Вот твой отец!», «Приёмные и родные — равны» — фигуры речи.

Все остальные отношения (после детско-родительских) вторичны для устройства нашего тонкого мира. Мы можем сфокусироваться на надстроенных и не брать основу во внимание, лишь пока нас всё устраивает.

Но большинство проблем в этом вторичном слое увязано с неучтёнными неполадками в фундаментальных составляющих наших внутренних систем.

Принимать знания об этом и усложняться — лучшее решение для собственного психического здоровья.

“Мама, накажи его!”

Во взрослом мире не работают волшебные фразы “Мама, накажи его!”, “я первый сказал!”. и т.п. И на “Мама, я покакал” уже никто не бежит на помощь.
Но, да, как же это было хорошо…))
А теперь: хочешь быть первым — будь, доказывай, борись. И Жизнь — она мама общая… ей все равно кто из детишек победит.

Как должна выглядеть женщина

В порядке мнения. /Не про одежду/
Когда «стилисту» от 14 и выше… (верхний предел размывается, потому что и в 50 можно быть девочкой-подростком), то он/она точно знает, 😆 как НЕ ДОЛЖНА выглядеть другая женщина.
Ну, потому что её/его Мать, точно чего-нибудь сметь не должна!
И потому что драконы из внутреннего мира постоянно совершают побеги во вне.🦖

И только пройдя свой внутренний ад конкуренции с Матерью, и отвоевав (в своей внутренней войне) право быть взрослой (женщиной, личностью, или просто быть) перестанешь указывать остальным, какими им должно быть.

А что касается подобных (см.фото) рекомендаций, то — какую взрослую женщину интересует, что ей там пытаются запретить надевать?.. Мне 53, и джинсы-рвакли мне “к чему”, детка. 😉😘

Сложно быть профи и не просачиваться личностью в то, чем занимаешься. Пока ты неидентифицируемая часть проф-эгрегора, личностных проблем заметно не будет. В той части профессионального, где захочешь быть индивидуальностью — проступание личных процессов неминуемо.

И тут уже от тебя зависит, будешь ли ты к проявившимся косякам внимательным — станешь учиться и расти через них — или упрёшься рогом.
——-
UPD. Да, для подростка одежда — способ конфронтировать и отстраиваться, но инициирующая Мать(тм) на то и Мать, чтобы оставаться реалистично устойчивой. Хочешь прав? – Возьми. Свои, не мои. 😊

“Как закрыть тему родителей?”

Случившееся с нами прошлое — это навсегда. Детство, которое было, родители, всё — не заменяется и не сдаётся в утиль в процессе психотерапии. Нельзя «закрыть» тему детства или отношений с родителями. Её, наоборот, нужно «открыть». Открыть, протоптать чтоб из рваного пунктира путанных тропок превратилась в широкую трассу.

Мы ведь все родом из СВОЕГО детства. Корни там, сила там, ответы на кучу вопросов — там. Даже если были сложности, драмы и испытания — сегодняшние наши задачи, те, что выглядят нерешаемыми, решаются лишь о прошлое.

Хоть миллион часов личной психотерапии имейте. У меня сегодня спросили сколько их было — а я утратила им счёт, более чем за 25-ть лет психо-практики. Но если в настоящем у меня что-то не решается, если усилия не ведут к результату — я иду в прошлое, и чаще всего именно в детские годы. Иду за ответами в свои отношения с родителями. Потому что это они моя главная первая карта мира.

Все сегодняшние погрешности из-за того, что я тогда ошибалась формируя свои представления о жизни. И порою уже непринципиально чья там была ответственность. Успех моих сегодняшних задач — он мой.

И я снова туда иду, в подвалы памяти, к своим сундукам с наследством. Иду с надеждой развязать очередной узелок, освободить себя еще от одной иллюзии.

За годы практики там уже местами давно не тропы, а маршруты с указателями.))

Поэтому — внесите поправку, если заблуждались на этот счёт — не закрывается тема про маму и папу. Но с каждым разом ходить становится легче. Безопаснее, увереннее, быстрее.

Психотерапия не избавляет от прошлого. Она с ним примиряет. И это круто, на самом деле.

Родителю о подростке

/Заметки психотерапевта/
Подростковый возраст — трогательный период, острый, сложный для большинства.

Детская идентичность рушится, на её место приходит неизвестное новое. Причем грузится это новое неравномерно и на ходу.
Окружающие не делают практически никаких скидок на внутренние процессы. Не делали. В наше с вами время перехода было так.

Психическому уделялось мало (а порой вообще нисколько) внимания. Эпоха тотального материализма ориентировала на достижения физического плана: обгони остальных в обладании материальными ценностями и властью — как потенциальным способом всегда получать материальные блага в достатке. Учись, чтобы зарабатывать.

Но время меняется и мы всё больше признаём ценность тонкого, чувственного: гармонию индивидуального и личного, духовную самореализацию.

Традиционно, период между детством и юностью считается предназначенным для учебной деятельности. Всё так, только время «учебной деятельности» не обязательно относится к изучению школьных программ. Это ведь еще и время масштабной встречи с собою. Момент знакомства со своими недетскими реакциями, выборами, желаниями.

Чтобы стать мастером — в данном случае мастерящим собственную жизнь — нужно побыть подмастерьем, слугой. Поучиться жить жизнью Человека.

Люди гораздо сложнее животных, ведь мы наделены более сложным психическим аппаратом.

В отрочестве глобальные изменения телесные совпадают с психическими. Копится заряд для перехода. С подобным совпадением мы встретимся ещё раз в старости. Когда процесс изменения физического тела (закрытие программы фертильности, например) пойдёт одновременно с трансформирующим кризисом психической составляющей.

Для этого нужно время и место. И совершенно нелишнй будет — поддержка со стороны тех, кто уже сам проходил подобное.

Если вы вспомните себя, наверное заметите, что это еще и возраст глобального одиночества.

Странно да — откуда оно, почему «я один» там, где логичнее было бы «один из многих»? Ведь все, практически все психически здоровые взрослые люди, проживают этап перехода из детства во взрослость. И человек-подросток не может не знать этого факта. Но в том и дело, что отрочество — это время первого экзистенциального столкновения со своей отдельностью. (Время сепарации, отделения, мы ведь помним, да?)

Предшествующий кризис 7-ми лет подводит — только подводит — к прозрению о том, что мама не может читать мои мысли. Но пройдёт еще несколько лет и вот она, встреча с отрицательным аспектом того же самого явления — никто не знает ЧТО ты на самом деле думаешь или чувствуешь.

Ты один, совершенно один с этим, пока не найдёшь частичной возможности объединиться в проживании, продумывании с кем-то другим. Но его ведь, этого другого, еще нужно встретить, созвучного тебе!
Да, внутренняя уникальность — дорогое удовольствие.
Не найдя разделённости во внутреннем круге, осознающая себя уникальность устремляется наружу. Чем меньше общности и поддержки у близких, тем раньше, быстрее и дальше удаляется от родителей подросток.

Какова же роль родителя в этом экзистенциальном сюжете? Можно ли её сыграть как-то вернее, есть ли что-то более гуманное и здравое кроме «мы прошли и они пройдут»?

Я вижу здоровый вариант в отделении того опыта, который неминуемо должен быть прожит самим подростком, от своего личного родительского опыта и убеждений.

Очевидно же, что рядом со зрелым взрослым ребёнку комфортнее проживать собственные вызовы. Зрелый — справившийся со своим переходом.

Как психотерапевт я знаю отличный путь к родительской эффективности — это путь снятия заряда боли и негатива с собственного детства. Проживание, трансформация скомканных воспоминаний в прочные нити выводов. Из этих нитей можно потом уже ткать холсты прочной психической реальности. Из которой шьются-вышиваются обереги нашим детям.

Берегите себя и близких, расплетайте и тките, ради более здравого будущего. Прошлое было не нашим, его держали в своих руках наши родители. Наше — то, что сделаем мы на своём месте.

7.10.2018

Право пренебречь

/Заметки психотерапевта/
Кроме права «чувствовать» человек имеет такое же право на «не чувствовать». Право дозировать или даже отказываться разделять чужое горе, злость, печаль, сохранив свою автономную «погоду в доме». Создавать своего рода разумную изоляцию между своим внутренним миром и миром других людей. Иметь возможность выбирать куда использовать свои психические ресурсы.

Что, по сути, и является эмоциональной автономией, пройденным этапом сепарации. И это же имеется в виду, когда мы обсуждаем право каждого человека на личные границы.

Многим кажется, будто бы способность чувственно предъявляться во внешний мир характеризует их как психологически зрелых. Но это заблуждение. Потому что предъявление есть то, что присуще ребёнку.

«У меня есть чувства, я их распознаю и проживаю» — всего лишь начало эмоциональной культуры. Научившись различать и предъявлять маме свои чувства, малышу еще предстоит обучиться справляться с ними без участия других. А позже — отделять свои чувства от чужих, и обходиться с чужими исходя из своих желаний.

Да, взрослому сознанию, с которым мы связываем состояние зрелости, доступно умение отклонять приглашения других людей на проживание чувственного материала совместно. Так формируется навык противостоять эмоциональному заражению и чувственному насилию в свой адрес, и умение обходиться со своими чувствами «по-взрослому», не требуя от окружающих постоянной помощи в переваривании.

В любой момент, общаясь с другим неблизким мне человеком (с которым я не хочу находиться в слиянии) я имею право сказать «Я не хочу обсуждать твои чувства».

Это право не может быть кем-то выдано, но мы можем его взять и иметь.

Любой человек может иметь внутреннее право не хотеть
обсуждать,
разделять,
понимать
чьи-то чувства.

Люди, не умеющие справляться со своими чувствами самостоятельно, стремящиеся к слиянию, будут нас удерживать. Через осуждение, навешивание вины (ответственности за себя), манипуляции. Они будут требовать воссоединиться и разделить их переживания, когда те для них невыносимы.

Но если помнить, что личности присуща субъектность, а ключевое качество субъектов — свобода выбирать, то присвоив эту свободу, мы получаем шанс на проживание СЕБЯ.

/автор фото Herbert List/

 

Если детей несколько

Мама нескольких детей — многорукая богиня.
С рождением каждого следующего ребёнка психическая реальность матери усложняется многомерностью.
Потребности каждого возраста удовлетворяются разными ролями: «мама», «мачеха», «Баба-Яга»…
Примерно до 7 ребёнку нужна «мама», с 7 до 9 «мачеха», с 9 до 17 «Баба-Яга».
Когда детей несколько, «переодеваться» приходится для каждого из них. Все костюмы одновременно у матери в рукаве. Воспитание сиблингов — как театр одного актёра. Правда, с той разницей, что сыграть можно лишь то, чем реально являешься (что выдерживаешь). Детское состояние сознания прозорливо.

 

“Стань взрослым, перестань быть ребёнком”

Вот же жесть какая… это стойкое убеждение, которое очень сложно проясняется, похоже, в сознании людей. Я много текстов об этом пишу: про то, что детская часть по ходу взрослением психики никуда не девается, про то, что взрослая часть это то, что выращивается рядом. Не ВМЕСТО, а РЯДОМ.

Детская часть — это и есть душа, то, с чем человек приходит в мир. Живая, игривая, творческая, новая энергия, призванная улучшать этот мир. Подавив детское — мы теряем радость и смыслы существования.

Взрослая часть — это новый слой. Тот, что поможет душе адаптироваться. В мире, социуме.

Чем более развита взрослая часть — тем успешнее существование детской. Детке же всегда лучше, если опекающие её взрослые много знают и умеют.

Когда я, как помогающий практик, агитирую за взрослость, это не предложение расстаться со своей внутренней деточкой. Это призыв к разумной организации рядом с ней компетентного сопровождающего.

Чуткого к уникальным деткиным особенностям.
Такого взрослого, знаете, “в своём уме”. Не подбрасывающего своё дитя другим взрослым. А умело организующего безопасное пространство для нежного и чувствительного внутри себя, одновременно пребывая в контакте с миром взрослых. Осознающего опасности и радости большого мира. И соотносящего его с деткиными потребностями.

Берегите своё Детское, дорогие мои! Взращивайте своё Взрослое — это важно и полезно.