Ответственность за выборы и здоровье

Мы все генетические наследники наших предков. Всех тех, что были до — даже тех, кто не согласен с этим фактом и ответственности не признаёт.

А теперь вдумайтесь: все ошибки, изменения-мутации в следствии неверных по отношению к здоровью (своему и будущих поколений) выборов — всё в едином «сундуке с наследством», от которого мы не имеем возможности отказаться.

И вот это всё, что в нас болеет, что нас ограничивает, вводит в депрессию или в панику — это про то, как «в наших краях повелось». И если мировоззрение рождает выборы — понимаете ли, насколько важно не относиться к своему мировоззрению как чему-то однозначно правильному раз и навсегда? Как важно его регулярно проветривать в постоянно изменяющемся мире?

«Исторически сложилось», «отцы так жили и ничего», и даже «научно доказанный факт» — не должно останавливать человека способного к мышлению от пересмотра всего, что, на первый взгляд, может выглядеть вполне очевидным. Да, иногда даже к тому, что кажется правильным, стоит присмотреться внимательнее. Самому почитать, изучить. Прислушаться к оппонирующим версиям и собственному разуму, а не к «голосу предков», чья ответственность уже отзвенела вместе с их голосами. Они своё уже думали и выбирали, имели шанс слушать себя.

И если всё, что для нас выбрано — здоровье, способности, черты характера, судьба — нас устраивает… если мы довольны результатами того, что навыбирали для нас — отлично! Но всё равно нужно помнить, что выбирая в сегодня для себя — мы выбираем для людей будущего.

И всматриваясь в прошлое — например, в своё детство — я не могу сказать однозначно, что оно было хуже. А уж в свете того, как выглядит порой детство сегодняшних детей — и подавно. Но нет, это не будет гимн прошлому, вы же помните с чего я начала текст. Это размышление о будущем, которое создаётся нами сегодня. И создаётся во многом не из рацио-, а из иррационального, как бы не казалось это невозможным любителям «научно доказуемого». Лепится оно из наших страхов, обид и дефицитов.

Возьмите — кто может взять — любой принимаемый нынче закон, правило, и оцените его на наличие эмоционального заряда. Попробуйте рассмотреть новое требование с позиции перспективы и масштаба: — хорошо, а к чему это приведёт дальше? а как отразиться на остальных? какой ценности послужит?

И если не обнаружите той самой «пены на губах ангела» — фанатизма и ярости пострадавшего, а увидите уверенно полезное в перспективе — закон этот имеет шанс оказаться здравым. Но вы попробуйте ещё найдите такой.

Знаете, как я для себя тестирую собеседников на здравомыслие, которое все считают априорно собственным качеством, но часто имеют лишь необоснованную претензию на него? Я наблюдаю за эмоциональным фоном, который возникает в обсуждениях. Как только в репликах появляются оскорбительные обращения, сквозят гнев, обида или другие сильные чувства — обсуждение можно сворачивать.

Там где человека бомбит собственными чувствами, никакого рационального диалога не будет. Никакого здравомыслия. И если мой собеседник ничего с этим поделать не может — я понимаю, что фактически передо мной психологический ребёнок. (Ну не могут дети управлять многими функциями! Ни физиологическими, ни эмоциональными. Рано им.) Странно ждать от детей взрослого поведения, верно?

Мышление процесс прохладный, с горячими чувствами не совместимый.
==============
Полезла в старые фото детей, выложенные в сеть — получила море удовольствия.
Жаль, что своих подобных мало.
Даже имея фотоаппараты, взрослые из моего детства в большинстве своём предпочитали фото постановочные: «Дети, станьте рядом, посмотрите на меня. Улыбайтесь!» А потом ещё и отбирали какие снимки перенести с плёнки на бумагу — и побеждали те, где «никто не моргнул».

Да, сейчас другая крайность — любой обидный ракурс может оказаться зафиксированным и выложенным на всеобщее обозрение.

Но прежде чем отреагировать в стиле «надо запретить, надо ввести цензуру» — попробуйте снять эмоциональный заряд и подумать в ширину, глубину и на будущее — а не ориентируясь на сиюминутное.
==========
Ну и вывод, да.
Неразумно принимать решения в горячке. Особенно по отношению к собственному здоровью и здоровью детей.

Любая интервенция в столь тонко отлаженный био-механизм, как человеческое тело — должна совершаться с пониманием личной ответственности и с холодной головой. Стоит всегда помнить, что мама таки была права со своим «А если все с крыши прыгать будут, ты тоже прыгнешь?»

Потому что, когда авторитетный бог (подросток со двора) прыгает сам и берёт тебя на слабо — хорошо бы разобраться со своими чувствами.

И достигнув состояния «холодной головы», узрить ответственность свою и перспективы. А если на текущей карте перспективу видно плоховато — решиться её расширить, за счёт подвижек в текущем мировоззрении. Чего я всем, со мною согласным, желаю.

/О фото: выросли ли эти дети?.. Вопрос риторический, ответ я знаю/

Мы не виноваты

Мы приходим в мир, уже сотканный из поступков тех, кто нам предшествовал. В том, где мы рождаемся и как проведём своё детство — нет нашей вины.

Нет вины, нет ответственности. Дети невинны, потому что безответственны.

Время отвечать приходит позднее. Когда став взрослыми, уже мы сами будем ткать будущее для новых детей. Собирать его из своих поступков.

Качество этого будущего зависит от того, на чём мы сфокусируемся. На прошлом-настоящем, которым мы естественно не довольны… Или на своих желаниях и целях, которые уже в нашей ответственности.

Строить своё — непросто. Неудивительно, что часто хочется смотреть не вперёд, а назад и по сторонам. Захватываться критикой уже имеющегося. Но обнаружив себя в этом действе утонувшим, можно подбодрить себя. Напомнив, что мы не виноваты в прошлом.

А вот будущее — наше.

О чувстве вины, рождающемся в слиянии

 Проживание общего чувства создаёт иллюзию со-причастности и со-ответственности.

Дети находятся в слиятельном состоянии с родителями, словно рыбки в аквариуме общей среды семьи, довольно продолжительно.

Они не распознают отдельности чувств в силу собственной незрелости — легко подхватывают чувства, заражаются ими, не дифференцируя.

Пример. Родители разводятся, ребёнок пребывает в атмосфере печали, разделяя ее с родителями. Он чувствует себя бессознательно виновным (ответственным) за происходящее. 

Но он ответственен лишь за то, что ему больно. Как все мы, живые, несём этот крест (или счастье) способности чувствовать эмоции и боль — но не за то, что они разводятся. 

Чувство ребёнка — это лишь маркер резонанса. Что у него есть такая же вкладка, она открыта, и надо ей дать внимание.

Что можно сделать, как можно это прояснить? Не только для детей, но и для взрослых, чья память хранит вину за события, которые инициированы не ими? 

«У тебя есть печаль, ты чувствуешь её — это нормально. Печаль эта дана для уточнения карты жизни. 
Люди смертны, конечны, ограничены. 
Не всё бывает как ты хочешь. 
У твоих возможностей есть пределы.То, что происходит, что вызвало печаль, сделал не ты. Ты не виноват в том, что происходит. Ты лишь чувствуешь.»


Уточняются представления и ожидания. При этом важно сохранить ощущение самоценности: 
«Ты хороший человек. Ты имеешь право жить дальше, в этом изменяющемся мире, не разделяя ответственность за то, что изменяешь не ты.»

О детях с особенностями и нормотипичных

Похоже, мы, взрослые, часто ведём себя так, словно бы дети должны принять то, что мы сами принять не в силах.

Наблюдая попытки взрослых воспитывать толерантность в детях, вижу перекосы, о которых хочу поговорить. Речь пойдёт о людях с интеллектуальными и эмоциональными особенностями. 

Процесс инклюзии-отвержения начинается задолго до детских площадок, классов, групп. У особых людей он начинается в их системах. Наблюдая семьи с особыми детьми, отметила следующее: состояние матери и отца такого ребёнка, их принятие особенностей ребёнка и согласие со своей непростой ситуацией, значительно улучшают атмосферу вокруг. 

Инклюзия на уровне закона — это всего лишь включение детей в образовательные группы. По сути решение принимаемое в правовом поле, выносимое в мир физический. Но запрос и отклик от родителей особых детей и других взрослых идёт на принятие эмоциональное. 

Видите разницу? Мы издаём закон, чтобы особые дети были приняты в группы, в учебные заведения. Но эмпатия не регулируется законами. Такой ребёнок может физически находиться в группе и быть эмоционально отвергаемым. 

Играют часто с такими детьми либо совсем малыши, с неотросшим различением «такой как я — не такой как я», либо дети с жертвенным самоощущением, так же нуждающиеся в психокоррекции. Потому что для ребёнка здраво и естественно искать свой, равный, уровень психического развития в сверстниках. Чтобы ответ на действие был адекватен подаче. В случае с особыми детьми с ментальными ограничениями, с задержкой развития, ответ будет неадекватен. 

Представьте здесь ту самую метафору про 10 шагов. Для контакта каждый должен пройти свои пять, чтобы встретиться. Ребёнок с особенностями их не проходит. И это не должно означать, что нормотипичный обязан проходить их за него. Слишком большая и неоправданная нагрузка. 

Многие эмпатичные взрослые, родители нормотипичных детей, под грузом плохо структурированной вины, зависают на непростой задаче: насаждать насильственно, манипулятивно «ты должен с ним играть» или признать, что это не детское дело. Что там, где есть особый ребёнок, эти шаги должны осуществляться теми, кто несёт за него ответственность, т.е. его родителями, специальными педагогами. 

На мой взгляд, ответ очевиден. Дети должны быть освобождены от подобного долженствования. 

Хочешь чтобы у ребёнка была возможность для коммуникации — организовывай её. Да, за свой эмоциональный счёт. Общество, государство обеспечит лишь физическую инклюзию, но чтобы другие дети захотели включить особых детей в свои игры — нельзя стоять над ними с кнутом виновачения и стыда. 

Можно потрудиться и организовать какую-то совместную игру, но не нужно надеяться, что сами дети в ней нуждаются. Ну нет шансов для принятия у особых детей, если их не принимают взрослые! Если самого феромона принятия никто вокруг не распыляет, его в эмоциональном поле нет. 

Мы странно путаем то, чем можем управлять, с тем, чем управлять не в силах. Можно издать закон о принятии ребёнка в садик и школу, можно организовывать силами педагогов некоторую совместную деятельность — но нельзя законодательно заставить кого-то принять в душу. 

Поэтому, как ни крути, а именно родителю особого ребёнка придётся этим заниматься в большей мере. Вырабатывать феромоны приятия. 

Снова вернусь к тем семьям, которые мне удалось наблюдать. Там, где взрослые ПРОЖИВАЛИ собственный вызов, примирялись с особенностью ребёнка, брали на себя ответственность за особенность происходящего с ними, атмосфера значительно менялась. Мир словно разворачивался к ним терпимостью и готовностью помочь. Потому что они не считали других детей и родителей им обязанными, не манипулировали и не требовали. А просили о помощи адекватной, без мутных посылов долженствования. И окружающие отзывались. Ну, хотя бы часть окружающих, те, кто чем-то мог помочь — помогали.

Обращаясь к метафоре — эти родители проходили те самые пять шагов (а то и более) за своего ребёнка на встречу к другим детям.

Увы, совсем иначе обстоит дело у тех, кто принять свою ситуацию отказывается, и ждёт от окружающих какой-то моральной компенсации их беде. Злится, требует. На злость и обиды получает в лучшем случае формально вежливую дистантность.

Теперь конкретно на вопрос о том, надо ли чему-то учить своего ребёнка, готовить как-то. Ничего особенного делать не нужно, кроме как говорить с детьми о разнообразии. Рассказывать, что все люди обладают своими особенностями, при этом мы все одинаково люди. Но дружить, играть с теми, кто не интересен вынуждать ребёнка категорически нельзя.

Хотим чтобы взяли в игру непопулярного, особого ребёнка? За счёт взрослых, пожалуйста. Придумываем игру, в которой интересно всем детям, и вперёд.

Мы можем очень помочь своему ребёнку в плане толерантности к инаковости, если продемонстрируем её в отношении к нему. 

“Ты не такой как я, и я смотрю на это с согласием”. Главное, чтобы это происходило не на уровне слов, а именно в душе своей родитель производил такую работу и выделял в пространство энергию согласия. Это всё, что мы можем дать своим детям. Есть согласие — есть искомое принятие, нет согласия на уровне души — пустые слова не помогут. 

Любым детям нужно обеспечивать их детство и развитие. Не за счёт других детей, а только за счёт взрослых.


Фото детей в военной форме к 9 мая

Давайте на правах психолога, имеющего немалые представления о детской психике, скажу почему так не надо делать? Одевать детей в военные одежды, фотографировать и называть это празднованием? Потому что это романтизация и украшательство самого страшного в нашей жизни — войны.
Воспитательный посыл, который получают через подобные действия взрослых дети — что война это здорово, это праздник, потому что потом она оканчивается победой.
А надо не так.
Война оканчивается непрожитыми жизнями с обеих сторон. Могилами. Братскими и отдельными. На которые даже порою некому ходить поминать. Потому что войны не выбирают сколько живых из одной семьи взять платой за невозможность людей жить в мире. Войны вообще не выбирают — наши и не-наши. Просто берут плату бесценным. Вот это нужно доносить до детей.

Дети не должны ходить в военной форме. Для большинства из наших предков, встретивших военные годы, эта одежда была посмертным одеянием.
Военная форма это одежда для смерти: делать преждевременную смерть, встречать её самому. Преждевременно. Оставляя следы горя везде, где ступают такие вот форменные сапоги.

Детям нужно покупать одежды про жизнь, а не про смерть.

Как человек работающий с психикой, я очень хорошо понимаю, что чувство благодарности может переполнять.

Может прийти желание попраздновать «в едином порыве». Радость единства — согласия на ценностном уровне — это великая человеческая радость. Нам по человечески важно проживать что-то вместе… Хоть то радостная победа, хоть то скорбная память.

И впереди у нас такая важная дата. Готовясь к ней, вслушайтесь в то, чем она звенит лично вам.
Мы все с вами родом из общества, где указания как правильно жить, думать и чувствовать выдавались сверху.

Но сегодня мы можем выбирать. Например — осознание. Что ни одна общность не стоит того, чтобы платить за неё через облачённых в одежду для смерти детей.

Мирного неба нашим детям. И трезвой нам памяти. Пусть даже в одиночку, не вместе с теми, кто вот так.

Родительство – это навсегда

Родительство — это навсегда. Пока мы живём, мы будем его продолжать. Раз уж начали.
Невзирая на процесс сепарации — эта связь навсегда. Мы никогда не станем независимы абсолютно от уже произошедшего.
Дать жизнь — дать место факту появления во внутреннем пространстве новой координаты. Отныне и навсегда этому факту должно быть отдано место в нашей душе.
В тонких психических планах нет понятия ошибки или отмены действия. Двоичный код — 0/1, плюс/минус, да/нет, было/не было. Раз «было» — значит неизменяемо есть.

Этим фактом мы останемся повязаны не только биологически. Ребёнок об мать (об родителей) развивается, а личность матери (родителя) — делает это об ребёнка. Возраст лишь усложняет (наверное правильнее сказать — утоньшает, углубляет) нашу связь, выводит через неё на новые уровни эволюции сознания.

Быть Родителем…
🌸младенца,
🌱малыша,
🌿подростка,
🌳взрослой женщины или мужчины…
— очень разные состояния и душевные задачи.

Но что точно не меняется — это то, что быть им не перестанешь никогда. Меняются функции и возможности, не меняется суть взаимосвязи “Я твой родитель, ты моё дитя”. И это значимо.

Никакие “ты мне больше не мать/ты мне не дочь” не отменят уже состоявшегося.
Так же как — “теперь это твой новый папа” и “я вычеркнула биологического отца из жизни сына”.

Ничего нельзя вычеркнуть, исправить на уровне факта. Можно лишь изменить своё отношение к факту. Например, прожив свои чувства и перестав о конкретный факт раниться.

Никакие ссоры или модное нынче “дистанцирование” не помогут избежать встречи с чувствами, которые связывают нас с нашими родителями и детьми.

Физическая дистанция может приносить эмоциональное облегчение лишь как инструмент — выйти из контакта в настоящем, чтобы переварить прошлое. Но никакого тотального дистанцирования от собственных чувств про детей (или родителей) без ущерба для нашей адекватности не существует.

/автор фото Н.Сергеева/

Существует прочная вневременная связь. С обязательно имеющимся точным местом для неё во внутренней реальности каждого. Иногда знание об этом очень помогает.

Психика – система

Человеческая психика явление системное. Все части системы взаимовлияют друг на друга.
Можно не быть родителем в социальном смысле, но являясь родителем в биологическом контексте, человек любого пола получает более усложнённую карту психического.

Возможности развиваться, усложняться, отстраиваться от и об ребёнка/родителя… и невозможность не учитывать это — то, что мы приобретаем, входя в систему, или образуя её.

Факт появление ребёнка усложняет существующие системы на еще один неоспоримый элемент. Даже если ребёнок не был доношен — состоявшая беременность, как событие, находит своё место в психическом обоих партнёров.

Мы можем сколько угодно играть в социальные игры — отбирая или выдавая родительские права — всё это будет касаться только внешнего, правового поля. Психика человека навсегда содержит реальные факты детско-родительской принадлежности — и в приоритете значимости будут именно они.

Именно в этом месте и таятся причины многих недоразумений и, невероятно мешающих нашей жизни, ложных убеждений.

«У меня больше нет сына!», «Ты мне больше не мать!», «Какой он тебе отец? Вот твой отец!», «Приёмные и родные — равны» — фигуры речи.

Все остальные отношения (после детско-родительских) вторичны для устройства нашего тонкого мира. Мы можем сфокусироваться на надстроенных и не брать основу во внимание, лишь пока нас всё устраивает.

Но большинство проблем в этом вторичном слое увязано с неучтёнными неполадками в фундаментальных составляющих наших внутренних систем.

Принимать знания об этом и усложняться — лучшее решение для собственного психического здоровья.

“Мама, накажи его!”

Во взрослом мире не работают волшебные фразы “Мама, накажи его!”, “я первый сказал!”. и т.п. И на “Мама, я покакал” уже никто не бежит на помощь.
Но, да, как же это было хорошо…))
А теперь: хочешь быть первым — будь, доказывай, борись. И Жизнь — она мама общая… ей все равно кто из детишек победит.

Как должна выглядеть женщина

В порядке мнения. /Не про одежду/
Когда «стилисту» от 14 и выше… (верхний предел размывается, потому что и в 50 можно быть девочкой-подростком), то он/она точно знает, 😆 как НЕ ДОЛЖНА выглядеть другая женщина.
Ну, потому что её/его Мать, точно чего-нибудь сметь не должна!
И потому что драконы из внутреннего мира постоянно совершают побеги во вне.🦖

И только пройдя свой внутренний ад конкуренции с Матерью, и отвоевав (в своей внутренней войне) право быть взрослой (женщиной, личностью, или просто быть) перестанешь указывать остальным, какими им должно быть.

А что касается подобных (см.фото) рекомендаций, то — какую взрослую женщину интересует, что ей там пытаются запретить надевать?.. Мне 53, и джинсы-рвакли мне “к чему”, детка. 😉😘

Сложно быть профи и не просачиваться личностью в то, чем занимаешься. Пока ты неидентифицируемая часть проф-эгрегора, личностных проблем заметно не будет. В той части профессионального, где захочешь быть индивидуальностью — проступание личных процессов неминуемо.

И тут уже от тебя зависит, будешь ли ты к проявившимся косякам внимательным — станешь учиться и расти через них — или упрёшься рогом.
——-
UPD. Да, для подростка одежда — способ конфронтировать и отстраиваться, но инициирующая Мать(тм) на то и Мать, чтобы оставаться реалистично устойчивой. Хочешь прав? – Возьми. Свои, не мои. 😊

“Как закрыть тему родителей?”

Случившееся с нами прошлое — это навсегда. Детство, которое было, родители, всё — не заменяется и не сдаётся в утиль в процессе психотерапии. Нельзя «закрыть» тему детства или отношений с родителями. Её, наоборот, нужно «открыть». Открыть, протоптать чтоб из рваного пунктира путанных тропок превратилась в широкую трассу.

Мы ведь все родом из СВОЕГО детства. Корни там, сила там, ответы на кучу вопросов — там. Даже если были сложности, драмы и испытания — сегодняшние наши задачи, те, что выглядят нерешаемыми, решаются лишь о прошлое.

Хоть миллион часов личной психотерапии имейте. У меня сегодня спросили сколько их было — а я утратила им счёт, более чем за 25-ть лет психо-практики. Но если в настоящем у меня что-то не решается, если усилия не ведут к результату — я иду в прошлое, и чаще всего именно в детские годы. Иду за ответами в свои отношения с родителями. Потому что это они моя главная первая карта мира.

Все сегодняшние погрешности из-за того, что я тогда ошибалась формируя свои представления о жизни. И порою уже непринципиально чья там была ответственность. Успех моих сегодняшних задач — он мой.

И я снова туда иду, в подвалы памяти, к своим сундукам с наследством. Иду с надеждой развязать очередной узелок, освободить себя еще от одной иллюзии.

За годы практики там уже местами давно не тропы, а маршруты с указателями.))

Поэтому — внесите поправку, если заблуждались на этот счёт — не закрывается тема про маму и папу. Но с каждым разом ходить становится легче. Безопаснее, увереннее, быстрее.

Психотерапия не избавляет от прошлого. Она с ним примиряет. И это круто, на самом деле.