Право пренебречь

/Заметки психотерапевта/
Кроме права «чувствовать» человек имеет такое же право на «не чувствовать». Право дозировать или даже отказываться разделять чужое горе, злость, печаль, сохранив свою автономную «погоду в доме». Создавать своего рода разумную изоляцию между своим внутренним миром и миром других людей. Иметь возможность выбирать куда использовать свои психические ресурсы.

Что, по сути, и является эмоциональной автономией, пройденным этапом сепарации. И это же имеется в виду, когда мы обсуждаем право каждого человека на личные границы.

Многим кажется, будто бы способность чувственно предъявляться во внешний мир характеризует их как психологически зрелых. Но это заблуждение. Потому что предъявление есть то, что присуще ребёнку.

«У меня есть чувства, я их распознаю и проживаю» — всего лишь начало эмоциональной культуры. Научившись различать и предъявлять маме свои чувства, малышу еще предстоит обучиться справляться с ними без участия других. А позже — отделять свои чувства от чужих, и обходиться с чужими исходя из своих желаний.

Да, взрослому сознанию, с которым мы связываем состояние зрелости, доступно умение отклонять приглашения других людей на проживание чувственного материала совместно. Так формируется навык противостоять эмоциональному заражению и чувственному насилию в свой адрес, и умение обходиться со своими чувствами «по-взрослому», не требуя от окружающих постоянной помощи в переваривании.

В любой момент, общаясь с другим неблизким мне человеком (с которым я не хочу находиться в слиянии) я имею право сказать «Я не хочу обсуждать твои чувства».

Это право не может быть кем-то выдано, но мы можем его взять и иметь.

Любой человек может иметь внутреннее право не хотеть
обсуждать,
разделять,
понимать
чьи-то чувства.

Люди, не умеющие справляться со своими чувствами самостоятельно, стремящиеся к слиянию, будут нас удерживать. Через осуждение, навешивание вины (ответственности за себя), манипуляции. Они будут требовать воссоединиться и разделить их переживания, когда те для них невыносимы.

Но если помнить, что личности присуща субъектность, а ключевое качество субъектов — свобода выбирать, то присвоив эту свободу, мы получаем шанс на проживание СЕБЯ.

/автор фото Herbert List/

 

Если детей несколько

Мама нескольких детей — многорукая богиня.
С рождением каждого следующего ребёнка психическая реальность матери усложняется многомерностью.
Потребности каждого возраста удовлетворяются разными ролями: «мама», «мачеха», «Баба-Яга»…
Примерно до 7 ребёнку нужна «мама», с 7 до 9 «мачеха», с 9 до 17 «Баба-Яга».
Когда детей несколько, «переодеваться» приходится для каждого из них. Все костюмы одновременно у матери в рукаве. Воспитание сиблингов — как театр одного актёра. Правда, с той разницей, что сыграть можно лишь то, чем реально являешься (что выдерживаешь). Детское состояние сознания прозорливо.

 

“Стань взрослым, перестань быть ребёнком”

Вот же жесть какая… это стойкое убеждение, которое очень сложно проясняется, похоже, в сознании людей. Я много текстов об этом пишу: про то, что детская часть по ходу взрослением психики никуда не девается, про то, что взрослая часть это то, что выращивается рядом. Не ВМЕСТО, а РЯДОМ.

Детская часть — это и есть душа, то, с чем человек приходит в мир. Живая, игривая, творческая, новая энергия, призванная улучшать этот мир. Подавив детское — мы теряем радость и смыслы существования.

Взрослая часть — это новый слой. Тот, что поможет душе адаптироваться. В мире, социуме.

Чем более развита взрослая часть — тем успешнее существование детской. Детке же всегда лучше, если опекающие её взрослые много знают и умеют.

Когда я, как помогающий практик, агитирую за взрослость, это не предложение расстаться со своей внутренней деточкой. Это призыв к разумной организации рядом с ней компетентного сопровождающего.

Чуткого к уникальным деткиным особенностям.
Такого взрослого, знаете, “в своём уме”. Не подбрасывающего своё дитя другим взрослым. А умело организующего безопасное пространство для нежного и чувствительного внутри себя, одновременно пребывая в контакте с миром взрослых. Осознающего опасности и радости большого мира. И соотносящего его с деткиными потребностями.

Берегите своё Детское, дорогие мои! Взращивайте своё Взрослое — это важно и полезно.

Старший ребёнок в семье /Заметки психотерапевта/

Условия сепарации старшего ребёнка в многодетной семье имеют свои особенности. В зависимости от психологической зрелости родителей, ребёнок может оказаться в довольно непростых обстоятельствах развития личности.

Наступает момент, когда личность ребёнка остро встречается с выбором — двигаться в сторону собственного развития, или продолжать быть психологически единым целым с родительской семьёй.

В случае имеющихся в семье младших, родительский ресурс часто находится в дефиците.
Родительство тяжелая ноша, и потому, довольно часто, возможности старшего «затребуются» на службу родительским долгам. Груз плохо осознаваемых родителями чувств, ложится на его плечи.

«Гулять хочешь? А кто мне поможет?» (Мне тяжело, мы родня, нужно делить нагрузку поровну)
«Тебе маленькой это дали — твои братья тоже имеют право» (У тебя есть долг перед нами, отслужи его)
«Это твой брат!» (Родственники должны друг другу)

Так родительские долженствования легко переходят к подрастающим старшим детям.

Из клиентских историй (обобщенно): «Можно было бы идти учиться дальше, мне и хотелось, но не было возможности. Какие тут уроки, когда везде игрушки и пелёнки младших! И родителям не до меня было. Поддержать в поступлении в институт меня было некому. Правильнее казалось пойти работать.»
«Они же мои братья… я должна была… нужно было помочь маме. Правда, своих детей мне не хочется теперь. Навоспитывалась.»

Большая семья не всегда свидетельствует о зрелом сознании пары. Порою родительские амбиции удовлетворяются за счет ресурсов старших. «Хорошая мать» и «хороший отец» для социума, изнутри системы могут оказаться недолюбленными детьми.

«Растить много детей не сложно! Главное поднять старшего, а там они уже друг друга будут нянчить.»
«Старшие, говорят, всегда рано взрослеют. Так у нас и было с дочерью. Всему научилась с младшими помогая.»

Произнося это, взрослые не видят подвоха, что часть своей ответственности они передали старшим детям.

Детские части отца и матери могут ревностно оберегать свои неудовлетворённые потребности — «а нас кто поддерживал?». И не всегда готовы видеть и поддерживать нужды более благополучного юного.

Боль старшего ребёнка в семейной системе — либо ранний отрыв от семьи, без поддержки со стороны взрослых, — либо отказ от собственных желаний в пользу реализации родительских амбиций отца и матери.

Незадействование ресурсов подрастающих старших детей требует от родителя личностной зрелости и способности опираться на себя.

Экология вынужденного насилия

/Заметки психотерапевта/

К сожалению, как бы мы не напрягались, но в родительстве невозможно вообще обойтись без насилия. Процесс социализации, наработка навыков самобслуживания, медицинские процедуры (часто болезненные, но порой неизбежные для сохранения жизни) — будут восприняты личностью ребёнка как насильственные.

Приходится признать, что родитель уязвим в точке выбора воспитательных, оздоровительных и развивающих стратегий. Что наши любые убеждения, спустя время, могут быть признаны несостоятельными.

Но мы не имеем возможности их не иметь. Ведь нам придётся принимать решения опираясь на них.

Необходимость действовать в интересах ребёнка против его воли, и страх причинить этими действиями боль, помещает родителя между молотом и наковальней собственных разнонаправленных желаний.

Но мы точно имеем ключ к тому, чтобы максимально снизить токсичность родительских действий и помочь ребёнку пережить трудное событие. Он в том, чтобы обозначить свою родительскую ответственность за происходящее. «Я так считаю, и я так поступаю, потому что это мой сегодняшний выбор. Я могу ошибаться, но готов нести груз ошибочного решения».

Итак, мы соглашаемся на ответственность и обозначаем её в отношениях с ребёнком. Это поможет в последующем ребёнку найти правильное место для произведённых с ним манипуляций. Есть страдание и есть тот, кто взял за него ответственность.

Будучи таким ребёнком, ты можешь в дальнейшем осознать логику родительских убеждений и простить. Можешь признать эту логику ошибочной, но исходящей из лучших побуждений. Главное, что у тебя в этом случае будет — это факт, что тот, кто совершил это с тобою, не спрятался за твоей плохостью.

Не ты ленивое, болезненное, слабое, недостаточно хорошее дитя, которое не потерпит окружающий мир… и поэтому ты обязательно должен быть подвергнут улучшению или выброшен… нет, не это причина переживаемого страдания. А решения вот этого конкретного человека, стоящего в поле ответственности в полный рост. Это он выбирает сделать с тобою это.

Детские психические раны долго не зарастают из-за попавшего в них токсина вины. А точнее — со-ответственности, подхваченной из-за недопонимания ситуации. И зарастают быстрее, когда есть понимание, что «дело не в тебе».

Если мы запретили игру, мультфильм, конфету — при этом отметили, что дело не в том, что ты не заслуживаешь этих радостей, а в том, что Я считаю правильным так поступить. Медицинские процедуры — болезненные обследования, лечение — они происходят не потому, что ты достоин боли. А потому что есть мы, взрослые люди, которые выбрали так поступить.
«Я считаю, что так полезнее. Исходя из своих знаний и представлений о жизни я делаю то, что считаю наиболее правильным. И несу ответственность за принимаемые решения».  В общем — мамочке виднее.

Так, между ребёнком и страданием появляется фигура того, кто несёт ответственность за происходящее. А общая тревожность от неуправляемости мира, снижается за счет фокусировки на вполне реального взрослого.
«Я хороший и мир хороший. Виновата плохая мама» — до определённой степени зрелости ребёнка эта формула спасительна. И взрослый способен это выдержать.

фото от Siegfried Lauterwasser

О сепарации /Заметки психотерапевта/

***
Поубивавшись об родителей, подросток имеет шанс трансформироваться. Маршрут у личности один.

Из очарования —>
через разочарование и отвержение —>
попасть в согласие с тем, что всё было так, как оно было.

И что там, где ты в процессе разочарования видел врага, был просто другой.
А где, в процессе слияния, видел идеальное бОльшее, были просто люди. Люди, которые организовывали твоё детство… как могли.

***
Будучи родителем, нет смысла бояться деткиного бунта. Лучше бояться его отсутствия. Потому что в этом случае у вас «мёртвый» мир. Он не про жизнь и самостоятельность.
И возможно, в этом мире у ребёнка много вины и страха — вместо уважения. И стыда — вместо драйва свободы.
И возможно, вы так неустойчивы и ранимы, что подростку не от чего оттолкнуться.

Но я сейчас о том полном материнском/родительском счастье, которое возможно только после утраты влияния.
Однажды приходит момент, когда можешь оглянуться в прошлое и констатировать: дитя уходило, потому что должно было уйти для поиска своей взрослости — и вернулось, став равным.

фото Garry Winogrand

Цикл завершен, подтверждение выполненной миссии пришло. Локальная война отцов и детей окончена. Все победили. 🏆

 

О границах /Заметки психотерапевта/

***
Интересно, что анекдот про еврейскую маму
(тот, где всё детям, ничего себе… Но раз в неделю Она покупает самые вкусные конфеты, заваривает дорогой чай, закрывается в комнате и на стук детей — «Мама, что ты там делаешь?», отвечает: — Ша, дети!.. Я делаю вам хорошую добрую маму!)
многими понимается неполностью.

Про то, что маме нужно баловать себя — понятно всем. Мама тоже хорошая девочка и сладостями её утешать и радовать полезно.
Но не всем очевидно, что мама эта еще и Взрослая.
С границами у «еврейской мамы» всё отлично.  Двери там конкретные и, если что — «Ша, дети!» — нарушителям покажут место.

Взрослая мама уже не страдает от того, что в мире существуют границы, этот факт ею оплакан и принят. Знакома она и со своими ограничениями.

Страдания о своей недостаточности как матери (неидеальная, недостаточно хорошая для своих детей) это о непройденной собственной сепарации. О детских иллюзорных претензиях на совершенство — на то, что оно существует в человеческом обличье. Не существует.

***
Границы есть там, где есть Нечто, этими границами очерченное.
Там, где неясный туман желаний и чувств — нет границ.
🐾Неудивительно, что в этом неоформленном хаосе из «ничего внятного» всё время кто-то топчется.🐾
Ничего это не Нечто.

Обнаружьте своё Нечто, признайте своё Нечто ценным, и его границы будут восприниматься окружающими. Потому что отныне они там будут.

Как общаться с психически незрелыми людьми

Что в реале, что в сетевом общении чаще всего мы встречаемся с психологическими детьми и подростками. Просто потому, что их больше.

В целом понятно, и ничего личного, такова биологическая программа. Во взрослость минуя все эти этапы не попадёшь. Дети, как известно, не виноваты. Пока они дети. И пока взрослый согласен, что они — дети.
Но когда «детке» уже 25-35-50 и от общения появляется ощущение усталости и необъяснимое раздражение, что от тебя чего-то хотят — с общением явно что-то не так. Скорее всего, вас приглашают на роль.
Как научиться определять приглашение в игру в «дочки-матери», и перестать подпитывать кукушат? Поделюсь своими наблюдениями, если кому интересно.
Вначале имеет смыл научиться различению.

Так, поведение «детей» обычно описывается шуточной фразой «мама, я покакал». Когда имеет место предъявление всем окружающим своих чувств, переживаний без учета уместности. Просто спонтанная реакция — я есть.

Как поступать с предъявляемым материалом, решать вам. Дети, как правило, часто голодны и в целом безобидны. Если есть некоторый свободный ресурс, можно и поделиться. Выслушать, утешить, одобрить. Или проигнорировать.

«Дети» обычно не агрессивны, берут внимание сколько дадите, и приходят еще. Поддерживать некоторых растущих довольно приятно, особенно, если они понимают, что застряли в детском состоянии.
Это из них формируется свита, которая следит за каждым постом и комментом ролевой мамы, чтобы его лайкнуть. Часто независимо от содержимого. Такая себе благодарность «маме» за пищу. Утомить может разве что детская непосредственность и словоохотливость. Когда под постом пятьдесят комментариев от одной и той же «детки». Но кому-то этот факт даже на руку — комментарии поднимают посты в ленте.

Гораздо менее приятны в общении психологические подростки. Люди, не сумевшие пройти этап превращения во взрослых, и застрявшие на этапе перехода. Одна нога здесь — другая там. Для их поведения характерна конфликтность, обидчивость или настырная агрессия. Они напоминают заколдованных принцев и принцесс, чей образ только внешне достиг вида взрослого человека. Речь их может быть вполне наукообразна, выводы не лишены здравого смысла, хоть и излишне горячи. Но главное, что отличает подростка — эмоциональный тон ведения диалога. Претензии, навязывание окружающим дискуссий, борьба.
Кстати, на реплику «я не хочу дискутировать» подростки часто обижаются и обвиняют в «вам нравится только ваше мнение». Что конечно же выглядит забавно, так как это очевидность — всем нравится их мнение. А отказ спорить связан совсем не с желанием своё мнение «продать» другим, а в силу инертности взрослых. Пока мнение устраивает — оно нравится.

Психологические подростки бродят по жизни в поиске достаточно устойчивых взрослых, чтобы об них бороться. И когда человеку 12-17, всё идёт по плану. Так должно быть. А что же с теми, кто покинул тинейджерство и юность, но борьба для них по прежнему основной смысл коммуникаций? Они застряли.

Борьба — это наркотик.
Сладкая сладость её в том, что пока воюешь, защищен (и внутренне оправдан) от необходимости созидания. Если от борьбы отказаться, придётся посмотреть в сторону своей немощности как создателя. Такое правило игры. Себя, психически взрослого, нужно создать самому.

Биологическую взрослость гарантирует природа, это базовая комплектация. А вот психика — наша привилегия в животном мире — комплектация дополнительная. Её еще нужно оплатить и установить.

Взращивать себя страшно, трудно, ответственно… Поэтому многие выбирают не ввязываться. Борьба оправдает. Лучшие объекты для борьбы — обычно родители. Но годятся любые фигуры, достаточно твёрдые, чтобы не соглашаться с ними.
В определённой дозе польза от противостояния тоже есть. Подростковая инициация происходит через разидеализацию. Старая шкура сползает о жёсткие камни. Но сколько времени необходимо для инсайта/потери старого состояния? Меньше мгновения. Вовсе не годы борьбы. И если в жизни физически взрослого человека по-прежнему много борьбы — это побег от себя.

И да, как правило, такое застревание есть результат травм. Но выбор принимать вызов травмы, и организовывать исцеление, или выискивать в ней бонусы — всегда за нами.

Так как же быть с такими настойчивыми и агрессивными собеседниками, если не хотим быть использованными в их игре? Думаю, лучший способ — это игнор. Заниматься своим делом. Инертное подросткам скучно.

/ автор фото Pentti Sammallahti/

ДЕТИ. СЕКС. ВЗРОСЛЫЕ

Уже несколько лет периодически тестирую в соцсетях понимание взрослыми людьми отличия ребёнка от взрослого. Читаю комментарии и вижу — большинство людей по-прежнему не способно разделять в своём сознании эти понятия. Особенно показателен аспект женско-мужской идентификации, и его места в мире детей: в образовании, досуге, информационном пространстве. Очень мало взрослых, способных видеть состояние ребёнка как отдельный период жизни. НЕ воспринимать детей как заготовки под мужчин и женщин, НЕ разжигать сексуальные интересы ранее, чем тому придёт время.

Какая-то невероятно сложная для понимания идея, что дети — до и во время пубертата — не являются мужчинами и женщинами. Они ДЕТИ.

В правовом поле практически всех государств закреплено законодательно — граждане, не достигшие совершеннолетия не могут являться субъектами сексуальных взаимоотношений. Но защищая законом физические тела детей, социум легко допускает воздействие на детское бессознательное.

Так же как желание стимулировать раннее интеллектуальное развитие — для более раннего включения в борьбу за титул самых успешных членов социума — наши дети с рождения включены в гонку за образами «настоящих» представителей своего пола.

Мы все заложники традиционных гендерных стереотипов. Мужчины, которые «не плачут» и «настоящие мужики». И женщины, которые тратят массу усилий на доказательство своей истинности. Но только это не война женского и мужского. Это война живого человеческого и нафантазированной идеальной «настоящести». Куда реальное мужское и женское вкладывается как ресурс, топливо.

Родители жаждут видеть своих детей правящими миром с помощью успешности и сексуальности. Желают детям того, чего не достигли сами. (Миром правят комплексы — не новость.)

Поэтому вся наша культура пронизана импульсом ранней детской сексуализации. От игрушек, одежды, и невербальных посылов какими надо быть, чтобы быть женщиной или мужчиной. С первого дня жизни младенцы попадают в заготовленную для них культурную нишу, в зависимости от строения тела. Предпочтительная цветовая гамма и формулы правильных-неправильных реакций, выборов, целей. Во что играть, чего хотеть, о чём мечтать — взрослые уже позаботились об этом, малыш. Одежда, игрушки, картинки украшающие твою комнату — окружающее тебя пространство поляризовано под sex.

Стоит ли удивляться фактам излишне раннего сексуального опыта у подростков? А между тем, их чаще провоцирует вовсе не природный интерес, а среда, в которой растут эти дети. Среда неуместно сексуальными сигналами перенасыщенная, ими болеющая. Почему болеющая? А у психически здорового человека, с осознаваемым либидо, нет желания переносить взрослые аспекты бытия в детскую. Ему достаточно пространства равных.

Организаторы детских конкурсов красоты, дизайнеры, выпячивающие половую принадлежность предметов для жизни детей, родители, растящие с ясельного возраста «настоящих принцесс» и «рыцарей-защитников» — взгляните трезвыми глазами в сторону детства. Там нет места вашим сексуальным проекциям. И нерешенным женско-мужским проблемам места там нет.

С этим бы лучше к другим взрослым, психотерапевтам, если болит.

Как известно, актуальная и ближайшая зона развития детей заполнена гораздо более сложными личностными задачами, чем вопросы половой принадлежности. Ребёнку достаточно знать, что он мальчик или девочка — и только.

Но пользуясь беззащитной податливостью детства, инфантильная взрослость эксплуатирует собственных детей в своих личных целях. Затыкает пластичным детским ресурсом свою, израненную в борьбе за настоящесть, психику. И вместо комфортных условий для спокойного и своевременного созревания, создаётся социально-одобряемая эмоциональная педофилия. Взрослые играют с детьми в маленьких мужчин и женщин, раскрывая невызревшее до срока.

Главным аргументом поляризации мира для детей, такие взрослые считают заложенную в нас женскую и мужскую природу. Весь парадокс в том, что так веря в эту природу, они не верят, что она способна прорасти и без их — таких навязчивых — усилий. Декларируя, что женское и мужское записано на генном уровне изначально, предпочитают его (!) формировать. Как будто бы не загоняя детей в нишу женско-мужественности с младенчества, им туда без озабоченных наставников не попасть.

У меня для вас необычное предложение — пока есть время, займитесь сексом друг с другом. Взрослые со взрослыми. До полной сытости.
И оставьте в покое детей.

/автор фото Ara Guler/
Правда видно, где тут sex, а где то, чему  не время заморачиваться вопросами пола?

Король своего королевства

Подросток проживает особое состояние сознания — он жаждет взрослой власти.
Он пробирается в тронный зал, ворует корону и мантию, и требует, чтобы отныне все подчинялись ему. «Теперь я устанавливаю правила» — заявляет наивный самозванец.
 
«Подростку» может быть 30-35-45, да хоть 80-ть лет. Наш социум полон воинствующими людьми, знающими об иерархии только одно — хорошо быть главным.
Ошибка, как обычно, в существенных деталях. Главным полагается быть в своём собственном королевстве, а не в чужом. Слепое пятно подросткового сознания в этом: родительское придётся покинуть. Создавай своё и правь.
 
Своё — это не то, что ты отнимешь у более слабых — хотя воинствующему сознанию не жмёт. Но для понимания этого нужно дорасти. Кому повезёт — осознает раньше. А кто-то проведёт всю жизнь в борьбе (в чужом тронном зале) вместо того, чтобы слезть с не своего креслица и идти созидать собственное.
 
От счастья взрослости подростка отделяет печаль юношества. Меланхолия ясности: отжатое чужое не красит короля, не добавляет достоинства.
 
Возврат к идеалистическим мечтам детского собирает пазлы этой части картинки вместе: «Хочу быть благородным и уважаемым королём своего королевства». Будьте.