/Заметки психотерапевта/ Гневаясь на другого (предъявляя наш гнев ему), мы требуем, чтоб он разобрался с нашим дискомфортом. Так поступает детское сознание. Малышу не устранить неприятность самому, поэтому чувство недовольства направляется взрослому: «Видишь, мне плохо из-за тебя. Давай, устрани это скорее!» Взрослый же разбирается со своим дискомфортом самостоятельно. Разберётся. Если а)
Не всякое знание стоит популяризировать. Людям, достаточно знакомым с эзотерикой, это известно. Эзотерика и есть внутренние знания, только для определённого, подготовленного к этим знаниям, круга. Для способного разумно обращаться с полученным, без вреда себе и другим. («Спички детям не игрушка», как все мы помним.) Для выноса интимного наружу есть название
Вопреки мифам, пишут тексты и работают Целители не из раненой части, а из исцелённой когда-то раненной. До тех пор пока раненная не целая ею можно только голосить. Громко и резонансно, кстати. И тогда на похожесть боли сбегается народ с аналогичными страданиями, признавая в вопле глашатая ноты своей боли. Если ищите
Условия сепарации старшего ребёнка в многодетной семье имеют свои особенности. В зависимости от психологической зрелости родителей, ребёнок может оказаться в довольно непростых обстоятельствах развития личности. Наступает момент, когда личность ребёнка остро встречается с выбором — двигаться в сторону собственного развития, или продолжать быть психологически единым целым с родительской семьёй. В
/Заметки психотерапевта/ Стыд не естественен абсолютно, как бы не пытались убедить нас верующие в его полезность. Стыд, в отличие от совести, не входит в базовую комплектацию психики человека, и всегда внедряется из внешнего мира. В моём представлении, стыд прекрасный инструмент создания объекта из субъекта по логике паука. (Была козявочка с
Существует такой миф о психологической взрослости: что психически зрелые люди не эмоционируют. Это не совсем верно, давайте проясню. Взрослеть и эмоционально крепнуть — не значит перестать чувствовать. Нет цели такой — не чувствовать. Есть цель признать, что чувства есть, что они ценны и их существование имеет смысл. Всё живое — чувствует.
Болит не то, что мы пережили, а то, что мы никак не можем пережить. Что-то, что уже произошло. Событие уже случилось. И мы уже имеем свои мысли, чувства и ощущения в связи с ним. Но отказываясь согласиться с действительно ощущаемыми сигналами, мы не принимаем их. Удерживаем за дверью. Остающийся без
Есть люди, которых невозможно спасти. Другому человеку — невозможно. Только они сами могут это сделать. Такая вот жизненная история, прописанная под то, чтоб пройти по краю и вытащить себя самому, как Мюнхгаузен, за волосы из болота. Место для спасателя в этих историях не предусмотрено. Эти люди редко бывают частью чьей-то
Обиженных не любят. (Сомневаетесь? Прислушайтесь к своим эмоциям в ответ на выражение «вечно обиженный». Если бы вы его произнесли.) Почему? Потому что обида это боль. И если она не сиюминутная, значит давно уже лежит непереваренной. Добровольно участвовать в переваривании чужой боли может только человек великодушный и мотивированный, или не обременённый
Требования к окружающим о выслушивании нашего мнения, попытка вынудить другого согласиться с нами — признаки того, что мы сами своё мнение не выдерживаем. *** Мнение — это отношение, отношение — это чувства. Дискуссии и обсуждения необходимы нам на этапе познания своих чувств. Тому, кто познаёт. А дальше — нужно уметь своё