«У меня есть мнение…»

Требования к окружающим о выслушивании нашего мнения, попытка вынудить другого согласиться с нами — признаки того, что мы сами своё мнение не выдерживаем.

***
Мнение — это отношение, отношение — это чувства.
Дискуссии и обсуждения необходимы нам на этапе познания своих чувств. Тому, кто познаёт. А дальше — нужно уметь своё мнение выдерживать. Без посторонней помощи.

«Мам, позадавай мне неудобные вопросы, — просит дочь — Хочу понять свои чувства про эту ситуацию».

«Поговорите со мною на эту тему, девы, — просит подруга в дружеском чате — хочу в ней разобраться».

Так обходятся со своими чувствами люди, согласившиеся принимать себя. Они просят о помощи, осознавая свою потребность сформировать мнение.

«Ты хочешь слышать только своё мнение, тебе наплевать на моё» — обижается человек, не выдерживающий сам себя.
Он чувствует боль пренебрежения, отверженность. Потерянная самость мечется в поисках себя, в желании осознать, что она есть, она существует. Но пытаясь агрессивно урвать чужое внимание, человек получает правомерный отказ.

***
Желая чужого внимания своему мнению — просите о нём. Внимание другого взрослого человека — это не ваш ресурс. Никто не должен вам внимания вашему мнению.

 «Вежливо на входе и благодарно на выходе» — ключ к чужим ресурсам при поисках себя.

Экология вынужденного насилия

/Заметки психотерапевта/

К сожалению, как бы мы не напрягались, но в родительстве невозможно вообще обойтись без насилия. Процесс социализации, наработка навыков самобслуживания, медицинские процедуры (часто болезненные, но порой неизбежные для сохранения жизни) — будут восприняты личностью ребёнка как насильственные.

Приходится признать, что родитель уязвим в точке выбора воспитательных, оздоровительных и развивающих стратегий. Что наши любые убеждения, спустя время, могут быть признаны несостоятельными.

Но мы не имеем возможности их не иметь. Ведь нам придётся принимать решения опираясь на них.

Необходимость действовать в интересах ребёнка против его воли, и страх причинить этими действиями боль, помещает родителя между молотом и наковальней собственных разнонаправленных желаний.

Но мы точно имеем ключ к тому, чтобы максимально снизить токсичность родительских действий и помочь ребёнку пережить трудное событие. Он в том, чтобы обозначить свою родительскую ответственность за происходящее. «Я так считаю, и я так поступаю, потому что это мой сегодняшний выбор. Я могу ошибаться, но готов нести груз ошибочного решения».

Итак, мы соглашаемся на ответственность и обозначаем её в отношениях с ребёнком. Это поможет в последующем ребёнку найти правильное место для произведённых с ним манипуляций. Есть страдание и есть тот, кто взял за него ответственность.

Будучи таким ребёнком, ты можешь в дальнейшем осознать логику родительских убеждений и простить. Можешь признать эту логику ошибочной, но исходящей из лучших побуждений. Главное, что у тебя в этом случае будет — это факт, что тот, кто совершил это с тобою, не спрятался за твоей плохостью.

Не ты ленивое, болезненное, слабое, недостаточно хорошее дитя, которое не потерпит окружающий мир… и поэтому ты обязательно должен быть подвергнут улучшению или выброшен… нет, не это причина переживаемого страдания. А решения вот этого конкретного человека, стоящего в поле ответственности в полный рост. Это он выбирает сделать с тобою это.

Детские психические раны долго не зарастают из-за попавшего в них токсина вины. А точнее — со-ответственности, подхваченной из-за недопонимания ситуации. И зарастают быстрее, когда есть понимание, что «дело не в тебе».

Если мы запретили игру, мультфильм, конфету — при этом отметили, что дело не в том, что ты не заслуживаешь этих радостей, а в том, что Я считаю правильным так поступить. Медицинские процедуры — болезненные обследования, лечение — они происходят не потому, что ты достоин боли. А потому что есть мы, взрослые люди, которые выбрали так поступить.
«Я считаю, что так полезнее. Исходя из своих знаний и представлений о жизни я делаю то, что считаю наиболее правильным. И несу ответственность за принимаемые решения».  В общем — мамочке виднее.

Так, между ребёнком и страданием появляется фигура того, кто несёт ответственность за происходящее. А общая тревожность от неуправляемости мира, снижается за счет фокусировки на вполне реального взрослого.
«Я хороший и мир хороший. Виновата плохая мама» — до определённой степени зрелости ребёнка эта формула спасительна. И взрослый способен это выдержать.

фото от Siegfried Lauterwasser

«Мы о разном»

«Мы о разном» — волшебная фраза-маркер, проявляющая основную цель коммуникации.

Там, где возникает несогласие, мы просто всегда о разном — о разных гранях одного и того же явления.

Когда мы хотим найти понимание, мы можем остановиться и занырнуть своим вниманием чуть глубже плоскости возникшего напряжения.

Нащупав общую в обеих точках зрения часть, можно обнаружить большее, лежащее за границами точки (зрения).

Расширение картины будет радостным призом для тех, кто выбирает познание, а не ощущение превосходства.

Всё решает цель — это диалог ради познания, или спор ради борьбы и военных трофеев.

О сепарации /Заметки психотерапевта/

***
Поубивавшись об родителей, подросток имеет шанс трансформироваться. Маршрут у личности один.

Из очарования —>
через разочарование и отвержение —>
попасть в согласие с тем, что всё было так, как оно было.

И что там, где ты в процессе разочарования видел врага, был просто другой.
А где, в процессе слияния, видел идеальное бОльшее, были просто люди. Люди, которые организовывали твоё детство… как могли.

***
Будучи родителем, нет смысла бояться деткиного бунта. Лучше бояться его отсутствия. Потому что в этом случае у вас «мёртвый» мир. Он не про жизнь и самостоятельность.
И возможно, в этом мире у ребёнка много вины и страха — вместо уважения. И стыда — вместо драйва свободы.
И возможно, вы так неустойчивы и ранимы, что подростку не от чего оттолкнуться.

Но я сейчас о том полном материнском/родительском счастье, которое возможно только после утраты влияния.
Однажды приходит момент, когда можешь оглянуться в прошлое и констатировать: дитя уходило, потому что должно было уйти для поиска своей взрослости — и вернулось, став равным.

фото Garry Winogrand

Цикл завершен, подтверждение выполненной миссии пришло. Локальная война отцов и детей окончена. Все победили. 🏆

 

О границах /Заметки психотерапевта/

***
Интересно, что анекдот про еврейскую маму
(тот, где всё детям, ничего себе… Но раз в неделю Она покупает самые вкусные конфеты, заваривает дорогой чай, закрывается в комнате и на стук детей — «Мама, что ты там делаешь?», отвечает: — Ша, дети!.. Я делаю вам хорошую добрую маму!)
многими понимается неполностью.

Про то, что маме нужно баловать себя — понятно всем. Мама тоже хорошая девочка и сладостями её утешать и радовать полезно.
Но не всем очевидно, что мама эта еще и Взрослая.
С границами у «еврейской мамы» всё отлично.  Двери там конкретные и, если что — «Ша, дети!» — нарушителям покажут место.

Взрослая мама уже не страдает от того, что в мире существуют границы, этот факт ею оплакан и принят. Знакома она и со своими ограничениями.

Страдания о своей недостаточности как матери (неидеальная, недостаточно хорошая для своих детей) это о непройденной собственной сепарации. О детских иллюзорных претензиях на совершенство — на то, что оно существует в человеческом обличье. Не существует.

***
Границы есть там, где есть Нечто, этими границами очерченное.
Там, где неясный туман желаний и чувств — нет границ.
🐾Неудивительно, что в этом неоформленном хаосе из «ничего внятного» всё время кто-то топчется.🐾
Ничего это не Нечто.

Обнаружьте своё Нечто, признайте своё Нечто ценным, и его границы будут восприниматься окружающими. Потому что отныне они там будут.

Задавая вопрос, получишь ответ


Задавая другому вопрос, рискуешь получить ответ.
Если бы правда, которую мы хотим получить, была лёгкой, мы бы не спрашивали. Мы бы просто открывались ей, и она была бы для нас очевидной. Но если правда трудна, мы поначалу выбираем её не знать. А потом находим того, кто согласен нести ответ.
Открывая правду с помощью другого, мы хотим коллективной ответственности за прохождение зоны дискомфорта. «Ты большой, я маленький. Если мне станет нехорошо от нового знания, я буду иметь в твоём лице на кого мне злиться.»
/В благодарность к впередиидущим, берущим на себя смелость отвечать/

(фото Edouard Boubat)

ДЕТИ. СЕКС. ВЗРОСЛЫЕ

Уже несколько лет периодически тестирую в соцсетях понимание взрослыми людьми отличия ребёнка от взрослого. Читаю комментарии и вижу — большинство людей по-прежнему не способно разделять в своём сознании эти понятия. Особенно показателен аспект женско-мужской идентификации, и его места в мире детей: в образовании, досуге, информационном пространстве. Очень мало взрослых, способных видеть состояние ребёнка как отдельный период жизни. НЕ воспринимать детей как заготовки под мужчин и женщин, НЕ разжигать сексуальные интересы ранее, чем тому придёт время.

Какая-то невероятно сложная для понимания идея, что дети — до и во время пубертата — не являются мужчинами и женщинами. Они ДЕТИ.

В правовом поле практически всех государств закреплено законодательно — граждане, не достигшие совершеннолетия не могут являться субъектами сексуальных взаимоотношений. Но защищая законом физические тела детей, социум легко допускает воздействие на детское бессознательное.

Так же как желание стимулировать раннее интеллектуальное развитие — для более раннего включения в борьбу за титул самых успешных членов социума — наши дети с рождения включены в гонку за образами «настоящих» представителей своего пола.

Мы все заложники традиционных гендерных стереотипов. Мужчины, которые «не плачут» и «настоящие мужики». И женщины, которые тратят массу усилий на доказательство своей истинности. Но только это не война женского и мужского. Это война живого человеческого и нафантазированной идеальной «настоящести». Куда реальное мужское и женское вкладывается как ресурс, топливо.

Родители жаждут видеть своих детей правящими миром с помощью успешности и сексуальности. Желают детям того, чего не достигли сами. (Миром правят комплексы — не новость.)

Поэтому вся наша культура пронизана импульсом ранней детской сексуализации. От игрушек, одежды, и невербальных посылов какими надо быть, чтобы быть женщиной или мужчиной. С первого дня жизни младенцы попадают в заготовленную для них культурную нишу, в зависимости от строения тела. Предпочтительная цветовая гамма и формулы правильных-неправильных реакций, выборов, целей. Во что играть, чего хотеть, о чём мечтать — взрослые уже позаботились об этом, малыш. Одежда, игрушки, картинки украшающие твою комнату — окружающее тебя пространство поляризовано под sex.

Стоит ли удивляться фактам излишне раннего сексуального опыта у подростков? А между тем, их чаще провоцирует вовсе не природный интерес, а среда, в которой растут эти дети. Среда неуместно сексуальными сигналами перенасыщенная, ими болеющая. Почему болеющая? А у психически здорового человека, с осознаваемым либидо, нет желания переносить взрослые аспекты бытия в детскую. Ему достаточно пространства равных.

Организаторы детских конкурсов красоты, дизайнеры, выпячивающие половую принадлежность предметов для жизни детей, родители, растящие с ясельного возраста «настоящих принцесс» и «рыцарей-защитников» — взгляните трезвыми глазами в сторону детства. Там нет места вашим сексуальным проекциям. И нерешенным женско-мужским проблемам места там нет.

С этим бы лучше к другим взрослым, психотерапевтам, если болит.

Как известно, актуальная и ближайшая зона развития детей заполнена гораздо более сложными личностными задачами, чем вопросы половой принадлежности. Ребёнку достаточно знать, что он мальчик или девочка — и только.

Но пользуясь беззащитной податливостью детства, инфантильная взрослость эксплуатирует собственных детей в своих личных целях. Затыкает пластичным детским ресурсом свою, израненную в борьбе за настоящесть, психику. И вместо комфортных условий для спокойного и своевременного созревания, создаётся социально-одобряемая эмоциональная педофилия. Взрослые играют с детьми в маленьких мужчин и женщин, раскрывая невызревшее до срока.

Главным аргументом поляризации мира для детей, такие взрослые считают заложенную в нас женскую и мужскую природу. Весь парадокс в том, что так веря в эту природу, они не верят, что она способна прорасти и без их — таких навязчивых — усилий. Декларируя, что женское и мужское записано на генном уровне изначально, предпочитают его (!) формировать. Как будто бы не загоняя детей в нишу женско-мужественности с младенчества, им туда без озабоченных наставников не попасть.

У меня для вас необычное предложение — пока есть время, займитесь сексом друг с другом. Взрослые со взрослыми. До полной сытости.
И оставьте в покое детей.

/автор фото Ara Guler/
Правда видно, где тут sex, а где то, чему  не время заморачиваться вопросами пола?

Принять себя

Людям, находящимся в поиске себя, хочется быть принятыми. Они не знают, что принять их должен не кто-то другой, а они сами. Стучась в чужие двери — к себе не войдёшь. А значит, себя не обнаружишь.
Стучитесь в себя.
Делитесь с собою — мнением, чувствами, мыслями. Любуйтесь ими, радуйтесь, отвергайте, спорьте…

Потому что, если вы всегда несёте это всё другим, у вас внутри — незасеянная пустота. Никого нет.

Король своего королевства

Подросток проживает особое состояние сознания — он жаждет взрослой власти.
Он пробирается в тронный зал, ворует корону и мантию, и требует, чтобы отныне все подчинялись ему. «Теперь я устанавливаю правила» — заявляет наивный самозванец.
 
«Подростку» может быть 30-35-45, да хоть 80-ть лет. Наш социум полон воинствующими людьми, знающими об иерархии только одно — хорошо быть главным.
Ошибка, как обычно, в существенных деталях. Главным полагается быть в своём собственном королевстве, а не в чужом. Слепое пятно подросткового сознания в этом: родительское придётся покинуть. Создавай своё и правь.
 
Своё — это не то, что ты отнимешь у более слабых — хотя воинствующему сознанию не жмёт. Но для понимания этого нужно дорасти. Кому повезёт — осознает раньше. А кто-то проведёт всю жизнь в борьбе (в чужом тронном зале) вместо того, чтобы слезть с не своего креслица и идти созидать собственное.
 
От счастья взрослости подростка отделяет печаль юношества. Меланхолия ясности: отжатое чужое не красит короля, не добавляет достоинства.
 
Возврат к идеалистическим мечтам детского собирает пазлы этой части картинки вместе: «Хочу быть благородным и уважаемым королём своего королевства». Будьте.

О больших фигурах

Отсутствие больших фигур в мировоззрении человека выводит на арену жизни их заместителей. Царя-батюшку, Отца-родного, Матушку-спасительницу… великих-специалистов, авторитетных-учителей, кумиров и пр.
 
Для маленького сознания реальные большие фигуры — Жизни, Смерти, Судьбы невыносимы из-за невозможности договариваться. А вот люди — другое дело. Людей можно уговорить, подкупить, выслужиться, обмануть и т.д. Люди не так страшны.
 
В других людей можно прятаться. Как в детстве в мамины колени… или в папино пальто. От страха жизни или страха смерти, например. Так появляются предохраняющие от взросления связи.
 
Отказ видеть в другом большее — приводит к разочарованию, крушению надежды на спасение.
И к взрослению.