Экология вынужденного насилия

/Заметки психотерапевта/

К сожалению, как бы мы не напрягались, но в родительстве невозможно вообще обойтись без насилия. Процесс социализации, наработка навыков самобслуживания, медицинские процедуры (часто болезненные, но порой неизбежные для сохранения жизни) — будут восприняты личностью ребёнка как насильственные.

Приходится признать, что родитель уязвим в точке выбора воспитательных, оздоровительных и развивающих стратегий. Что наши любые убеждения, спустя время, могут быть признаны несостоятельными.

Но мы не имеем возможности их не иметь. Ведь нам придётся принимать решения опираясь на них.

Необходимость действовать в интересах ребёнка против его воли, и страх причинить этими действиями боль, помещает родителя между молотом и наковальней собственных разнонаправленных желаний.

Но мы точно имеем ключ к тому, чтобы максимально снизить токсичность родительских действий и помочь ребёнку пережить трудное событие. Он в том, чтобы обозначить свою родительскую ответственность за происходящее. «Я так считаю, и я так поступаю, потому что это мой сегодняшний выбор. Я могу ошибаться, но готов нести груз ошибочного решения».

Итак, мы соглашаемся на ответственность и обозначаем её в отношениях с ребёнком. Это поможет в последующем ребёнку найти правильное место для произведённых с ним манипуляций. Есть страдание и есть тот, кто взял за него ответственность.

Будучи таким ребёнком, ты можешь в дальнейшем осознать логику родительских убеждений и простить. Можешь признать эту логику ошибочной, но исходящей из лучших побуждений. Главное, что у тебя в этом случае будет — это факт, что тот, кто совершил это с тобою, не спрятался за твоей плохостью.

Не ты ленивое, болезненное, слабое, недостаточно хорошее дитя, которое не потерпит окружающий мир… и поэтому ты обязательно должен быть подвергнут улучшению или выброшен… нет, не это причина переживаемого страдания. А решения вот этого конкретного человека, стоящего в поле ответственности в полный рост. Это он выбирает сделать с тобою это.

Детские психические раны долго не зарастают из-за попавшего в них токсина вины. А точнее — со-ответственности, подхваченной из-за недопонимания ситуации. И зарастают быстрее, когда есть понимание, что «дело не в тебе».

Если мы запретили игру, мультфильм, конфету — при этом отметили, что дело не в том, что ты не заслуживаешь этих радостей, а в том, что Я считаю правильным так поступить. Медицинские процедуры — болезненные обследования, лечение — они происходят не потому, что ты достоин боли. А потому что есть мы, взрослые люди, которые выбрали так поступить.
«Я считаю, что так полезнее. Исходя из своих знаний и представлений о жизни я делаю то, что считаю наиболее правильным. И несу ответственность за принимаемые решения».  В общем — мамочке виднее.

Так, между ребёнком и страданием появляется фигура того, кто несёт ответственность за происходящее. А общая тревожность от неуправляемости мира, снижается за счет фокусировки на вполне реального взрослого.
«Я хороший и мир хороший. Виновата плохая мама» — до определённой степени зрелости ребёнка эта формула спасительна. И взрослый способен это выдержать.

фото от Siegfried Lauterwasser

О сепарации /Заметки психотерапевта/

***
Поубивавшись об родителей, подросток имеет шанс трансформироваться. Маршрут у личности один.

Из очарования —>
через разочарование и отвержение —>
попасть в согласие с тем, что всё было так, как оно было.

И что там, где ты в процессе разочарования видел врага, был просто другой.
А где, в процессе слияния, видел идеальное бОльшее, были просто люди. Люди, которые организовывали твоё детство… как могли.

***
Будучи родителем, нет смысла бояться деткиного бунта. Лучше бояться его отсутствия. Потому что в этом случае у вас «мёртвый» мир. Он не про жизнь и самостоятельность.
И возможно, в этом мире у ребёнка много вины и страха — вместо уважения. И стыда — вместо драйва свободы.
И возможно, вы так неустойчивы и ранимы, что подростку не от чего оттолкнуться.

Но я сейчас о том полном материнском/родительском счастье, которое возможно только после утраты влияния.
Однажды приходит момент, когда можешь оглянуться в прошлое и констатировать: дитя уходило, потому что должно было уйти для поиска своей взрослости — и вернулось, став равным.

фото Garry Winogrand

Цикл завершен, подтверждение выполненной миссии пришло. Локальная война отцов и детей окончена. Все победили. 🏆

 

О границах /Заметки психотерапевта/

***
Интересно, что анекдот про еврейскую маму
(тот, где всё детям, ничего себе… Но раз в неделю Она покупает самые вкусные конфеты, заваривает дорогой чай, закрывается в комнате и на стук детей — «Мама, что ты там делаешь?», отвечает: — Ша, дети!.. Я делаю вам хорошую добрую маму!)
многими понимается неполностью.

Про то, что маме нужно баловать себя — понятно всем. Мама тоже хорошая девочка и сладостями её утешать и радовать полезно.
Но не всем очевидно, что мама эта еще и Взрослая.
С границами у «еврейской мамы» всё отлично.  Двери там конкретные и, если что — «Ша, дети!» — нарушителям покажут место.

Взрослая мама уже не страдает от того, что в мире существуют границы, этот факт ею оплакан и принят. Знакома она и со своими ограничениями.

Страдания о своей недостаточности как матери (неидеальная, недостаточно хорошая для своих детей) это о непройденной собственной сепарации. О детских иллюзорных претензиях на совершенство — на то, что оно существует в человеческом обличье. Не существует.

***
Границы есть там, где есть Нечто, этими границами очерченное.
Там, где неясный туман желаний и чувств — нет границ.
🐾Неудивительно, что в этом неоформленном хаосе из «ничего внятного» всё время кто-то топчется.🐾
Ничего это не Нечто.

Обнаружьте своё Нечто, признайте своё Нечто ценным, и его границы будут восприниматься окружающими. Потому что отныне они там будут.

Как общаться с психически незрелыми людьми

Что в реале, что в сетевом общении чаще всего мы встречаемся с психологическими детьми и подростками. Просто потому, что их больше.

В целом понятно, и ничего личного, такова биологическая программа. Во взрослость минуя все эти этапы не попадёшь. Дети, как известно, не виноваты. Пока они дети. И пока взрослый согласен, что они — дети.
Но когда «детке» уже 25-35-50 и от общения появляется ощущение усталости и необъяснимое раздражение, что от тебя чего-то хотят — с общением явно что-то не так. Скорее всего, вас приглашают на роль.
Как научиться определять приглашение в игру в «дочки-матери», и перестать подпитывать кукушат? Поделюсь своими наблюдениями, если кому интересно.
Вначале имеет смыл научиться различению.

Так, поведение «детей» обычно описывается шуточной фразой «мама, я покакал». Когда имеет место предъявление всем окружающим своих чувств, переживаний без учета уместности. Просто спонтанная реакция — я есть.

Как поступать с предъявляемым материалом, решать вам. Дети, как правило, часто голодны и в целом безобидны. Если есть некоторый свободный ресурс, можно и поделиться. Выслушать, утешить, одобрить. Или проигнорировать.

«Дети» обычно не агрессивны, берут внимание сколько дадите, и приходят еще. Поддерживать некоторых растущих довольно приятно, особенно, если они понимают, что застряли в детском состоянии.
Это из них формируется свита, которая следит за каждым постом и комментом ролевой мамы, чтобы его лайкнуть. Часто независимо от содержимого. Такая себе благодарность «маме» за пищу. Утомить может разве что детская непосредственность и словоохотливость. Когда под постом пятьдесят комментариев от одной и той же «детки». Но кому-то этот факт даже на руку — комментарии поднимают посты в ленте.

Гораздо менее приятны в общении психологические подростки. Люди, не сумевшие пройти этап превращения во взрослых, и застрявшие на этапе перехода. Одна нога здесь — другая там. Для их поведения характерна конфликтность, обидчивость или настырная агрессия. Они напоминают заколдованных принцев и принцесс, чей образ только внешне достиг вида взрослого человека. Речь их может быть вполне наукообразна, выводы не лишены здравого смысла, хоть и излишне горячи. Но главное, что отличает подростка — эмоциональный тон ведения диалога. Претензии, навязывание окружающим дискуссий, борьба.
Кстати, на реплику «я не хочу дискутировать» подростки часто обижаются и обвиняют в «вам нравится только ваше мнение». Что конечно же выглядит забавно, так как это очевидность — всем нравится их мнение. А отказ спорить связан совсем не с желанием своё мнение «продать» другим, а в силу инертности взрослых. Пока мнение устраивает — оно нравится.

Психологические подростки бродят по жизни в поиске достаточно устойчивых взрослых, чтобы об них бороться. И когда человеку 12-17, всё идёт по плану. Так должно быть. А что же с теми, кто покинул тинейджерство и юность, но борьба для них по прежнему основной смысл коммуникаций? Они застряли.

Борьба — это наркотик.
Сладкая сладость её в том, что пока воюешь, защищен (и внутренне оправдан) от необходимости созидания. Если от борьбы отказаться, придётся посмотреть в сторону своей немощности как создателя. Такое правило игры. Себя, психически взрослого, нужно создать самому.

Биологическую взрослость гарантирует природа, это базовая комплектация. А вот психика — наша привилегия в животном мире — комплектация дополнительная. Её еще нужно оплатить и установить.

Взращивать себя страшно, трудно, ответственно… Поэтому многие выбирают не ввязываться. Борьба оправдает. Лучшие объекты для борьбы — обычно родители. Но годятся любые фигуры, достаточно твёрдые, чтобы не соглашаться с ними.
В определённой дозе польза от противостояния тоже есть. Подростковая инициация происходит через разидеализацию. Старая шкура сползает о жёсткие камни. Но сколько времени необходимо для инсайта/потери старого состояния? Меньше мгновения. Вовсе не годы борьбы. И если в жизни физически взрослого человека по-прежнему много борьбы — это побег от себя.

И да, как правило, такое застревание есть результат травм. Но выбор принимать вызов травмы, и организовывать исцеление, или выискивать в ней бонусы — всегда за нами.

Так как же быть с такими настойчивыми и агрессивными собеседниками, если не хотим быть использованными в их игре? Думаю, лучший способ — это игнор. Заниматься своим делом. Инертное подросткам скучно.

/ автор фото Pentti Sammallahti/

ДЕТИ. СЕКС. ВЗРОСЛЫЕ

Уже несколько лет периодически тестирую в соцсетях понимание взрослыми людьми отличия ребёнка от взрослого. Читаю комментарии и вижу — большинство людей по-прежнему не способно разделять в своём сознании эти понятия. Особенно показателен аспект женско-мужской идентификации, и его места в мире детей: в образовании, досуге, информационном пространстве. Очень мало взрослых, способных видеть состояние ребёнка как отдельный период жизни. НЕ воспринимать детей как заготовки под мужчин и женщин, НЕ разжигать сексуальные интересы ранее, чем тому придёт время.

Какая-то невероятно сложная для понимания идея, что дети — до и во время пубертата — не являются мужчинами и женщинами. Они ДЕТИ.

В правовом поле практически всех государств закреплено законодательно — граждане, не достигшие совершеннолетия не могут являться субъектами сексуальных взаимоотношений. Но защищая законом физические тела детей, социум легко допускает воздействие на детское бессознательное.

Так же как желание стимулировать раннее интеллектуальное развитие — для более раннего включения в борьбу за титул самых успешных членов социума — наши дети с рождения включены в гонку за образами «настоящих» представителей своего пола.

Мы все заложники традиционных гендерных стереотипов. Мужчины, которые «не плачут» и «настоящие мужики». И женщины, которые тратят массу усилий на доказательство своей истинности. Но только это не война женского и мужского. Это война живого человеческого и нафантазированной идеальной «настоящести». Куда реальное мужское и женское вкладывается как ресурс, топливо.

Родители жаждут видеть своих детей правящими миром с помощью успешности и сексуальности. Желают детям того, чего не достигли сами. (Миром правят комплексы — не новость.)

Поэтому вся наша культура пронизана импульсом ранней детской сексуализации. От игрушек, одежды, и невербальных посылов какими надо быть, чтобы быть женщиной или мужчиной. С первого дня жизни младенцы попадают в заготовленную для них культурную нишу, в зависимости от строения тела. Предпочтительная цветовая гамма и формулы правильных-неправильных реакций, выборов, целей. Во что играть, чего хотеть, о чём мечтать — взрослые уже позаботились об этом, малыш. Одежда, игрушки, картинки украшающие твою комнату — окружающее тебя пространство поляризовано под sex.

Стоит ли удивляться фактам излишне раннего сексуального опыта у подростков? А между тем, их чаще провоцирует вовсе не природный интерес, а среда, в которой растут эти дети. Среда неуместно сексуальными сигналами перенасыщенная, ими болеющая. Почему болеющая? А у психически здорового человека, с осознаваемым либидо, нет желания переносить взрослые аспекты бытия в детскую. Ему достаточно пространства равных.

Организаторы детских конкурсов красоты, дизайнеры, выпячивающие половую принадлежность предметов для жизни детей, родители, растящие с ясельного возраста «настоящих принцесс» и «рыцарей-защитников» — взгляните трезвыми глазами в сторону детства. Там нет места вашим сексуальным проекциям. И нерешенным женско-мужским проблемам места там нет.

С этим бы лучше к другим взрослым, психотерапевтам, если болит.

Как известно, актуальная и ближайшая зона развития детей заполнена гораздо более сложными личностными задачами, чем вопросы половой принадлежности. Ребёнку достаточно знать, что он мальчик или девочка — и только.

Но пользуясь беззащитной податливостью детства, инфантильная взрослость эксплуатирует собственных детей в своих личных целях. Затыкает пластичным детским ресурсом свою, израненную в борьбе за настоящесть, психику. И вместо комфортных условий для спокойного и своевременного созревания, создаётся социально-одобряемая эмоциональная педофилия. Взрослые играют с детьми в маленьких мужчин и женщин, раскрывая невызревшее до срока.

Главным аргументом поляризации мира для детей, такие взрослые считают заложенную в нас женскую и мужскую природу. Весь парадокс в том, что так веря в эту природу, они не верят, что она способна прорасти и без их — таких навязчивых — усилий. Декларируя, что женское и мужское записано на генном уровне изначально, предпочитают его (!) формировать. Как будто бы не загоняя детей в нишу женско-мужественности с младенчества, им туда без озабоченных наставников не попасть.

У меня для вас необычное предложение — пока есть время, займитесь сексом друг с другом. Взрослые со взрослыми. До полной сытости.
И оставьте в покое детей.

/автор фото Ara Guler/
Правда видно, где тут sex, а где то, чему  не время заморачиваться вопросами пола?

Король своего королевства

Подросток проживает особое состояние сознания — он жаждет взрослой власти.
Он пробирается в тронный зал, ворует корону и мантию, и требует, чтобы отныне все подчинялись ему. «Теперь я устанавливаю правила» — заявляет наивный самозванец.
 
«Подростку» может быть 30-35-45, да хоть 80-ть лет. Наш социум полон воинствующими людьми, знающими об иерархии только одно — хорошо быть главным.
Ошибка, как обычно, в существенных деталях. Главным полагается быть в своём собственном королевстве, а не в чужом. Слепое пятно подросткового сознания в этом: родительское придётся покинуть. Создавай своё и правь.
 
Своё — это не то, что ты отнимешь у более слабых — хотя воинствующему сознанию не жмёт. Но для понимания этого нужно дорасти. Кому повезёт — осознает раньше. А кто-то проведёт всю жизнь в борьбе (в чужом тронном зале) вместо того, чтобы слезть с не своего креслица и идти созидать собственное.
 
От счастья взрослости подростка отделяет печаль юношества. Меланхолия ясности: отжатое чужое не красит короля, не добавляет достоинства.
 
Возврат к идеалистическим мечтам детского собирает пазлы этой части картинки вместе: «Хочу быть благородным и уважаемым королём своего королевства». Будьте.

Отстройка баланса взрослого ребёнка с родителями.


«Благословенны будьте, тысячи предшествовавших мне мужчин и женщин. Тысячи пар, распахнувшихся жизни, и жизнь продолживших.
Благословенны будьте, тысячи матерей, самоотверженно делившихся собою для вызревания продолженности.
Благодарность моя безмерная двоим, жизнь мою принявшим, и мне передавшим.
Я признаю грандиозность свершенного вами.
Я преклоняюсь перед мгновением вашего единства во имя моё. И отказываюсь судить вашу дальнейшую разделенность. Ваши отношения вне факта моего рождения — меня не касаются. Всё что до и после — ваше, не моё.
Я признаю свои детские претензии, своё желание влиять на вашу разделённость.
Ваша внешняя отдельность воспринималась мною как угроза моему существованию. Я признаю свою ошибку и отказываюсь от дальнейшего посягновения на вашу жизнь. Внешнее во вне, глубинное внутри.
Внутри меня — в необходимом и достаточном количестве — вы навсегда вместе.
Этого ДОСТАТОЧНО.»

Детская площадка. Экология.

Замечания от чужих людей нашим детям мы не любим. Но иногда это вполне разумные посылы взрослого к неопытности ребёнка. В мире действительно существуют опасности, и не всегда родитель рядом и смотрит в нужное место. Поэтому чужое внимание может спасти.
Но возникает вопрос — где грань?
Мой ответ — грань проходит через экологию общения. Она в чистоте посыла взрослого. Желание уберечь, без навешивания личных проекций.
«Осторожно! В открытый люк можно упасть» — открытый вариант последствий. Можно упасть, можно не упасть — но опасность есть.
А вот «простудишься», «сломаешь ногу», «попадёшь в больницу» это уже проекции говорящего.
 
Проекции опасны тем, что заколдовывают, программируют. Поэтому мы, как родители, интуитивно так не любим их от чужих. Мы и не как родители их не любим — инфицирующие нас чужие проекции.

Мать к сыну. /Заметки из погружений в чувственное/

иллюстрация Catrin Welz-Stein

/Сны матери/
Мальчик мой, радость моя лучезарная, солнечный мой лучик. Ты словно отблеск того большого и тёплого Солнца из моего детства. Рядом с которым было легко и беззаботно. Того, что мне так не хватило когда-то… Кем не суждено было насытиться… чью защиту испытать.
Папа… мой отец. Его было так мало в моей жизни, большого отцовского солнца, что этот солнечный лучик, я готова была принять за возможность надежды.

Ты не он. Я большая рядом с тобой, сынок. А ты — маленький.
Я проснулась, чтобы увидеть это. Ты — не мой отец.

Ты растёшь. И твоё взросление навевает на меня новые сны. Я любуюсь твоей пробуждающееся сексуальностью. Я слышу это мужское в тебе. Моя душа замирает от восторга и радости жизни…

Сколько же во мне еще не растраченного под печалью горьких воспоминаний. Память приносит осколки боли. Как не идеально всё было. Как не сложилось быть вместе… с сильным, мужским.
Быть вместе… замирая от счастья, сливаясь в потоке жизни с любимым мужчиной.
Вот о чём плачет моя разбуженная твоим взрослением душа. А сладкий сон шепчет о моей силе и твоей слабости… Я могу играть твоей наивностью, я могу увлечь тебя в бездну собственных иллюзий… Попробовать заслонить весь мир собой и никогда и ни к кому не отпустить тебя…

Но я выбираю пробуждение.
Ты не он, мой мальчик. Мой герой — не ты, сын.

Я просыпаюсь, чтобы встретиться с ТОБОЙ.
Чтобы не потерять тебя настоящего в отражениях своей прошлой жизни. Я тебя вижу. Ты принёс так много — примирил меня с миром мужским. Ты сделал всё, что мог.

Я большая рядом с тобою, сынок. Я не переложу свою ношу на твои детские плечи.
Я соберу свои сны в охапку и переплавлю их в мудрость. Это всё моё, Это всё моё, и я могу отпустить тебя.

(иллюстрация Catrin Welz-Stein)

«Не будь жадиной»

Игрушки — это материализованная родительская любовь для ребёнка. Практически все дети делают такой перенос. Отдать игрушку — расстаться с частичкой маминой любви. Жадин не существует. Существует неутолённая фрустрированная потребность.